Стивен Фрай — актер, писатель, теле- и радиоведущий,
кинодокументалист, борец за гражданские права, просветитель, эрудит,
человек-оркестр и национальное достояние Великобритании предлагает несколько
составляющих рецепта Счастья.
Определите: какими этическими принципами он
руководствуется, какие концепты составляют его рецептуру или дополните его собственным
элементом.
1. Главное, в чем я хотел бы быть
уверенным, — что в нашем мире превыше таланта, превыше энергии,
сосредоточения, целеустремленности и всего остального стоит доброта.
Чем больше в мире доброты и жизнерадостности, тем этот мир всегда
лучше. А все большие слова — добродетель, справедливость,
истина — карлики по сравнению с величием доброты.
2. Бросьте выяснять, что общего
у успешных людей, посмотрите лучше, что объединяет всех людей неуспешных:
они все время говорят только о себе. «Мне нужно сделать это, мне
нужно то...» — первые два слова обычно «мне нужно». Потому-то их никто
и не любит, и поэтому они никогда не получат того, что
хотят, из-за своего вечного «мне надо, я, меня, я, мой»... Интересуйся
окружающими, пользуйся глазами, чтобы смотреть на мир вокруг,
а не на самого себя, и тогда ты встроишься,
станешь интересным, и люди к тебе потянутся. Они тянутся к теплу
и очарованию, которые излучают те, кому искренне интересны другие.
3. Много раз я прикладывал руку
к груди, чтобы ощутить, как под ее астматической дрожью бьется мотор
сердца, вздымаются легкие, циркулирует кровь. В этих ощущениях меня
поражало, насколько огромна сила, которой я обладаю.
Не волшебная, а настоящая сила. Силы просто жить
и сопротивляться трудностям уже достаточно, но я чувствовал, что
у меня есть еще и сила творить, приумножать, радовать, развлекать
и видоизменять.
4. Однажды я чуть было
не издал книгу в жанре полезных советов. Она называлась бы
«Стивен Фрай — о том, как стать счастливым: успех гарантирован!».
Люди, купив ее, обнаруживали бы, что она состоит из пустых страниц,
и только на первой написано: «Перестаньте себя жалеть —
и вы будете счастливы». А остальные страницы предназначены
для рисунков или записи интересных идей, — вот какая это была бы
книжка, причем чистая правда. Так и хочется воскликнуть: «О, как все
просто!» Но нет, на самом деле перестать себя жалеть вовсе
не просто, это чертовски трудно. Потому что нам всегда себя жаль,
в конце концов, вся Книга Бытия ровно об этом.
5. Мне иногда помогает думать
о настроении и чувствах, как мы думаем о погоде. Вот
несколько очевидных фактов: погода реальна; ее невозможно изменить, просто
пожелав, чтобы она изменилась. Если темно и идет дождь, значит, темно
и идет дождь, и мы это не исправим. Сумрак и дождь
могут продержаться две недели кряду. Но когда-нибудь снова станет солнечно.
Приблизить этот день не в нашей власти, но солнце появится,
он настанет.
Точно так же и с настроением, мне кажется. Неверно думать, будто наши чувства иллюзорны, нет, они вполне реальны. Депрессия, тревога, апатия так же реальны, как погода, и точно так же нам неподвластны. И никто в этом не виноват. Но и они пройдут, непременно пройдут. Как мы смиряемся с погодой, так же приходится смиряться и с тем, какой иногда кажется жизнь. «Сегодня мерзкий день», — констатируем мы, и это вполне реалистичный подход, помогающий нам обзавестись чем-то наподобие мысленного зонтика. «Эй-эй, тут дождь, я в этом не виноват и ничего не могу с этим поделать, надо переждать. А завтра вполне может выглянуть солнышко, и уж тут-то я своего не упущу».
Точно так же и с настроением, мне кажется. Неверно думать, будто наши чувства иллюзорны, нет, они вполне реальны. Депрессия, тревога, апатия так же реальны, как погода, и точно так же нам неподвластны. И никто в этом не виноват. Но и они пройдут, непременно пройдут. Как мы смиряемся с погодой, так же приходится смиряться и с тем, какой иногда кажется жизнь. «Сегодня мерзкий день», — констатируем мы, и это вполне реалистичный подход, помогающий нам обзавестись чем-то наподобие мысленного зонтика. «Эй-эй, тут дождь, я в этом не виноват и ничего не могу с этим поделать, надо переждать. А завтра вполне может выглянуть солнышко, и уж тут-то я своего не упущу».
6. Некоторые уверены, будто
их самореализации мешают многочисленные азиаты в Англии, существование
королевской семьи, интенсивность дорожного движения у них под окнами,
злокозненность профсоюзов, власть бесчувственных работодателей, нежелание служб
здравоохранения серьезно отнестись к их состоянию, коммунизм,
капитализм, атеизм, да что угодно, на самом деле, —
за исключением только их собственной тщетной и бездумной
неспособности взять себя в руки.
7. У меня имеется теория —
большая часть бед нашего глупого и упоительного мира проистекает
из того, что мы то и дело извиняемся за то,
за что извиняться ничуть не следует. А вот за то,
за что следует, извиняться считаем не обязательным. [...] Мне следует
просить прощения за вероломство, пренебрежение, обман, жестокость,
отсутствие доброты, тщеславие и низость, но не за побуждения,
внушенные мне моими гениталиями, и уж тем более
не за сердечные порывы. Я могу сожалеть об этих порывах,
горько о них сокрушаться, а по временам ругать их, клясть
и посылать к чертовой матери, но извиняться — нет, при
условии, что они никому не приносят вреда. Культура, которая требует,
чтобы люди просили прощения за то, в чем они не повинны, —
вот вам хорошее определение тирании, как я ее понимаю.
8. Парадоксальным образом ненависть
к себе — один из главных симптомов клинического нарциссизма.
Лишь рассказывая самим себе и всему миру, как мы себя ненавидим,
мы обеспечиваем себе водопад похвал и выражений восхищения, которого,
как мы полагаем, заслуживаем.
9. Вероятно, сейчас я счастливее,
чем прежде, и все же должен признать, что променял бы
всего себя, такого, каким стал, на то, чтобы быть тобой, вечно несчастным,
нервным, диким, недоумевающим и отчаявшимся 16-летним Стивеном. Злым,
объятым тревогой и несуразным, но живым. Потому что ты умеешь
чувствовать, а уметь чувствовать — важнее, чем то, как себя
чувствуешь. Омертвление души — единственное непростительное
преступление, а если счастье на что-то и способно, так это
на то, чтобы замаскировать омертвление души.
10. Если
вдуматься, у любви нет цели — это и делает ее столь
величественной. Цель есть у секса, в смысле разрядки или, иногда,
размножения, но любовь, как любое искусство, по выражению Оскара
Уйальда, бесполезна. Именно бесполезные вещи делают жизнь заслуживающей того,
чтобы жить, и одновременно полной угроз: вино, любовь, искусство, красота.
Без них жизнь безопасна, но не стоит беспокойства.
Комментариев нет:
Отправить комментарий